Волк в овечьей шкуре

Волк в овечьей шкуре

Успешная политика возможна лишь при четком осознании стратегических угроз государству и жестком прагматизме, в котором нет места эмоциям и истерикам.

Последние выступления Либерман резко контрастировали с резкими, едва ли не истерическими заявлениями, звучащими в правом лагере. От Буги Аялона мы услышали, что Керри одержим навязчивыми идеями и мессианским комплексом; Нафтали Беннет едва ли не обвиняет главу правительства в предательстве национальных интересов; Дани Данон во всеуслышание заявляет, что Биби не заключит с палестинцами никаких соглашений.

Высказывания Либермана на этом фоне отличаются сдержанностью и осторожностью, казалось бы, несвойственными политику, известному своим жестким, не политкорректным стилем. Быть может, перед нами «другой Либерман»?

В недавней статье «Старый новый Либерман» пятничного приложения «Едиот ахранот» «Соф шавуа» известный обозреватель Нахум Барнеа приводит разговор с одним из приближенных Либермана. «Ивет часто жалуется, что Израиль – овца в волчьей шкуре. По его мнению, настало время изменить такое положение дел. Отныне Израиль, считает он, должен стать волком в овечьей шкуре. Это будет куда плодотворнее».

Изменился ли Либерман, вопрошает журналист, и можно ли говорить об идеологической трансформации этого политика. Нет, такая оценка не оправдана и далека от действительности, пишет Барнеа.

Он вспоминает, как в еще в 2003 году Либерман сказал ему в интервью, что в обмен на подлинный мир готов отказаться от своего поселения Нокдим, и целостность народа Израиля ему важнее целостности «земли Израиля». Либерман, пишет Барнеа, также стремится к созданию монолитного еврейского государства, и готов пойти на соглашения только при условии обмена населением и территориями. Это отражало и отражает принципиальный подход Либермана, подчеркивает Барнеа.

«Нового Либермана не существует. Либерман – жесткий прагматик, был им и остается. Его идеология состоит в принятии выверенных, логических, оправданных на данный момент решений. Его высказывания могли граничить порой с эпатажем, выглядели экстремистскими, но действительность была сложнее. В отличие от нынешнего премьер-министра, он умеет принимать тяжелые решения и выдерживать давление, не впадая в панику. Более того, чем тяжелее ситуация, тем увереннее он себя чувствует, и опять-таки, в отличие от нынешнего главы правительства, обладает необходимым для ответственных шагов мужеством».

Журналист отмечает еще одну характерную черту Либермана: выстраивание доверительных отношений со своими партнерами, как в Израиле, так и за рубежом. «Либерман никогда не бросит на произвол судьбы своего партнера и союзника», - подчеркивает Барнеа. Так произошло с Нетаниягу, который подвергся грубым нападкам со стороны Беннета, и с Керри, обвиненного чуть ли не в антисемитизме и враждебности к Израилю. Либерман, по словам Барнеа, хорошо знаком с Керри еще с прошлой каденции, когда последний был председателем Комиссии по иностранным делам Сената. Между обоими политиками установились доверительные отношения, и у Либермана были возможности убедиться в том, насколько искренне и дружественно относится Керри к Израилю. «Не все, конечно, в отношениях, как с Керри, так и Путином, определяет личными отношениями – но очень многое основано именно на доверии и взаимодействии». Выстраивание доверительных отношений с партнерами – проявление последовательного прагматизма. Без этого невозможна успешная, целенаправленная внешняя политика.

Мнение Барнеа, хорошо знакомого с системой ценностей и мировоззрением Либерманом, объясняет позицию министра иностранных дел. Израиль сегодня переживает один из наиболее проблематичных периодов своего существования. С одной стороны, конструкция, на которой десятилетиями держался Ближний Восток, рухнула. Соседние с Израилем режимы или распались, как в Сирии, или испытывают огромные трудности, как в Египте. Те, что сумели избежать потрясений, вынуждены, как Хашимитское королевство и княжества Персидского залива, бороться за существование, и никто не может предсказать наверняка, удастся ли им сохранить стабильность.

С другой, Запад обнаруживает все меньше готовности мириться с неопределенностью и рисками, вызываемыми израильско-палестинским конфликтом. В Европе нарастает враждебность к нашей стране (как бы это казалось несправедливым для среднего израильтянина), а США, в особенности американская элита, стремится разрубить «гордиев узел» ближневосточного противостояния. Две не слишком удачные военные кампании (в Афганистане и Ираке) отбили у американцев всякое желание втягиваться в ближневосточные авантюры и брать на себя обязательства даже в отношении своих союзников. Любой, кто знаком с американскими СМИ, знает, что они призывают к решению, при котором «палестинская проблема» сойдет с повестки дня и перестанет быть бременем Вашингтона. Действия Обама и Керри – отражение не только и не столько их собственных взглядов, сколько мнения правящего истеблишмента.

На этом проблемы не исчерпываются. Часть израильского общества (не столько значительная по количеству, сколько влиятельная) с каждым годом скатывается на экстремистские левые позиции. А это, в свою очередь, угрожает целостности и устойчивости общества. Над Израилем все больше нависает тень внутренних распрей – самой страшной болезни еврейского народа, дважды погубившей его государственность.

Одновременно происходит и радикализация арабской элиты в самом Израиле. Несомненно, что пассивное арабское большинство хочет существовать в режиме «особого благоприятствования» и сравнивает свое положение с положением собратьев по ту сторону границы, идет ли речь о ПА, Газе, Египте или Сирии. Но столь же, увы, очевидно, что разнузданная демагогия арабских лидеров притягивает значительную часть молодежи, готовой на «подвиги» во имя «светлого будущего». В перспективе это создает опасность появления «ближневосточного Косово», которое получит поддержку, как международного сообщества, так и израильской элиты – научной, юридической и творческой. Это приведет к непереносимому давлению и вероятности распада государства.

Можно возмущаться по поводу не патриотичности собственных интеллектуалов, двуличия европейцев и непоследовательности американцев. Но государственный деятель не может позволить себе поддаваться эмоциям. Его первостепенная задача – видеть жизненные угрозы своей стране и своему народу, и сделать все, чтобы предотвратить их.

Как и было сказано, таких смертельных опасностей две:

- утрата единства народа и

- создание внутри государства инородных и враждебных ему арабских анклавов.

Их предотвращение требует «искусства невозможного», как сказал о политике Вацлав Гавел, – прагматизма, холодного расчета, умения просчитывать на несколько ходов вперед и отделять сиюминутные дивиденды от долгосрочной выгоды. И если для этого требуется стать «волком в овечьей шкуре», то это куда предпочтительнее, нежели вечно показывать зубы, боясь при этом укусить.

 

Александр Майстровой, "Вести"