Дело Либермана: отличается ли недоносительство от протекционизма и взяточничества?

Дело Либермана: отличается ли недоносительство от протекционизма и взяточничества?

Forumdaily  По прогнозам израильских СМИ, сенсацией сегодняшнего дня (29 мая) должен был стать допрос Авигдора Либермана по делу о назначении посла. Рекламировали это выдающееся событие (наконец-то после 17-летнего следственного «марафона» вечный подозреваемый выступит в роли подсудимого!) целые сутки. Сообщения о грядущем допросе были опубликованы во всех газетах, как будто показания должен дать серийный убийца или террорист.

С шести часов утра, как только государственная радиостанция «Решет Бет» перешла от трансляции вчерашних новостей к сегодняшним, дикторы каждые полчаса зачитывали один и тот же текст: «Показания бывшего министра иностранных дел заслушает Иерусалимский мировой суд, начало в 9.30». Оставалось добавить: «Входных билетов в кассе почти не осталось» или: «Напоминаем зрителям – не опаздывайте».

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что мест в крошечном зале, рассчитанном максимум человек на 50, нет вообще. Зато какие лица! Нахум Барнеа, политический обозреватель газеты «Едиот ахронот», Иегуда Иерушалми, конкурент Барнеа из «Маарива», ведущие всех радио- и телепередач… В старом здании столичного суда на Русском подворье собрались все звезды – разве что «Большого брата» из одноименного реалити-шоу не хватает.

Втиснувшись с лэптопом в предпоследний ряд, жду появления подсудимого. Прокурор Михаль Сайбель-Дарэль со своей командой приехала минут за 20 до начала заседания, а вот защитника — адвоката Яакова Вайнрота все нет. Операторы и звукорежиссеры настроили и включили записывающую аппаратуру, но сверхчувствительным микрофонам приходится фиксировать разве что реплики зрителей-журналистов.

За несколько минут до начала заседания в зал вошел подсудимый. Коллеги с новостных интернет-сайтов бросились в атаку: кто первым заметит что-то необычное и отстучит в редакцию – выдаст сенсацию дня (если, конечно, его не опередят коварные конкуренты с радио или ТВ).

Меня, признаться, интересовал не столько «экшн», сколько суть – и вот почему. В ходе предыдущих заседаний, на которых выступили свидетели государственного обвинения, они (включая бывшего замминистра Дани Аялона) однозначно подтвердили: Зеэв Бен-Арье – опытный дипломат, его профессионализм отражен в официальных характеристиках, первая из которых датирована 1992-м годом. Также было доказано, что назначение дипломата-профессионала советником политического штаба министра является «повышением» по… горизонтали! Во-первых, зарплата Бен-Арье не выросла. Во-вторых, Латвия несопоставима с Беларусью не только по масштабам, но даже по объему торговых отношений с Израилем.

- Если бы я действительно хотел отблагодарить Бен-Арье, назначил бы его послом Израиля в Москве, — подчеркнул Авигдор Либерман.

Впрочем, об этом я расскажу подробно на будущей неделе, когда сотрудники суда стенографируют магнитофонную запись перекрестного допроса и оформят протокол. Пока же поделюсь впечатлениями, впрочем, основанными на знании израильских юридических реалий.

Итак, на сегодняшний день государственное обвинение располагает одним свидетелем, который утверждает, что Авигдор Либерман просил его продвинуть Бен-Арье по иерархической лестнице (согласно концепции прокуратуры — в знак благодарности за передачу в 2008 году в минском отеле секретной информации). Это – бывший заместитель министра иностранных дел Дани Аялон.

Либерман, со своей стороны, категорически опровергает сказанное Аялоном. В частности, из его рабочего дневника явствует, что в совещании, предварявшем заседание комиссии по назначениям, участвовали четыре или пять высокопоставленных сотрудников МИД. На допросе Либерман особо подчеркнул, что никогда не скрывал, чью кандидатуру он поддерживает в процессе тех или иных назначений. «Об этом было известно всем сотрудникам МИД», — сказал он.

Относительно Дани Аялона Либерман сказал:

- Я специально посчитал, сколько раз Аялон подчеркнул в суде, что он – «законопослушный гражданин». Девять раз! Тем не менее, до того момента, пока ему не стало известно, что его не внесли в предвыборный список (НДИ – Э.Г.), он ни словом не обмолвился о «деле посла». Два с половиной года «законопослушный гражданин» знал об этом деле – и молчал.

В израильской юриспруденции есть такой термин: версия против версии, то есть показания свидетеля государственного обвинения – против показаний подсудимого. В начале этой недели Ханан Кристал, известный политический обозреватель государственной радиостанции «Решет Бет», сказал, что на нынешнем этапе слушание дела Либермана зашло в тупик: версия против версии – патовая ситуация.

Если бы Кристал присутствовал на заседаниях суда и читал протоколы, наверняка взял бы свои слова обратно. Аялон путался в своих показаниях: в полиции он заявил, что в преддверии заседания комиссии по назначениям побывал в кабинете Либермана один раз, и тот якобы попросил его назначить Бен-Арье, а в суде число этих встреч «внезапно» удвоилось. В доверительных беседах со следователями Аялон утверждал, что в предварительном совещании участвовала «тройка», однако в суде выяснилось: третий лишний (в день совещания Шимон Родед, бывший начальник кадрового Управления МИД, находился в командировке за границей).

Но главное – сам предмет обвинения аморфен: недоносительство (Либермана обвиняют в том, что он якобы скрыл от комиссии по назначениям, что в 2008 году Бен-Арье пытался передать ему секретное прошение прокуратуры о правовой помощи, адресованное белорусским компетентным органам). Нет, я не утрирую и не ёрничаю: в тексте прошения, «слитом» прокуратурой газете «Гаарец» и опубликованном в мае этого года, по-английски так и написано: «компетентные органы»! При этом, как показал в суде Бен-Арье, белорусские органы довольно долго отказывались принять у посла Израиля пакет с грифом «секретно», а когда, наконец, приняли – никаких следов «преступной» деятельности еврейского эмигранта на территории своей республики не нашли и улик израильскому следствию не добавили.

Если бы речь шла об убийстве, и на месте преступления рядом с трупом обнаружили нож с отпечатками пальцев подсудимого на рукоятке, прокуратура располагала бы железобетонным вещественным доказательством. И сколько бы убийца ни утверждал, что в тот роковой день он был на свидании или в русской бане, суд бы непременно потребовал, чтобы он документально подтвердил свое алиби.

В деле о недоносительстве аморфна не только статья Уголовного закона – «обман», но абстракты и вещественные доказательства: вместо ножей – слова, слова, слова. Поэтому окончательное решение судей, скорее всего, будет зависеть от того, какое впечатление произвел на них свидетель государственного обвинения, а какое – подсудимый и кто из них привел более убедительные аргументы.

Либерман (в отличие от Аялона) во время допроса не нервничал, не юлил, не восхвалял свой профессионализм (патриотизм, законопослушание, etc.) и не огрызался. На протяжении всего допроса мною владело ощущение, что говорит не подсудимый, а министр, претендующий на пост премьера. Глава парламентской комиссии по иностранным делам и обороне терпеливо и чуть-чуть устало (17 лет тайной слежки, включая прослушивание телефонов членов семьи) разъяснял судьям, каковы принятые в МИД процедуры назначения дипломатов, какими критериями руководствуется ведомственная комиссия и с какой космической скоростью – списками! — утверждает новых назначенцев-дипломатов министерская комиссия.

Если опыт и интуиция меня не подводят, защита Авигдора Либермана решила доказать, что между недоносительством и уголовно наказуемым деянием – такая же пропасть, как между убийством и досадной забывчивостью. И если уж подсудимого надобно наказать за забывчивость либо за генетическое отвращение к  "стукачеству" (репатрианты из бывшего СССР родились и выросли в государстве ГУЛага) – то разве что по административной линии. Не отдают ведь в Израиле под суд начальника, скрывшего от Главного управления госслужбы, что под его руководством трудится член его семьи! Высшая мера наказания за подобный проступок – тривиальный выговор по административной линии.

Как бы там ни было, последнее слово в странном для любого здравомыслящего человека деле о недоносительстве скажет суд. Подробности – по протоколу, который (хотелось бы верить) появится на будущей неделе.

Продолжение следует

Эвелина Гельман