Либерман: Мы не станем Чехословакией 1938 года

Либерман: Мы не станем Чехословакией 1938 года

Министр иностранных дел Авигдор Либерман в ходе своего визита в Италию встретился с главой МИДа Италии Федерикой Могерини, которая в ноябре вступает в должность Верховного комиссара ЕС по иностранным делам и политике безопасности. Она придет на смену баронессе Кэтрин Эштон.

Об итогах визита Либерман рассказал в интервью радиостанции РЭКА.

- В июле, в ходе операции «Несокрушимая скала», Федерика Могерини побывала вместе с вами в Ашдоде, который тогда подвергался ракетным обстрелам из сектора Газы. Тогда она заявила, что высшим приоритетом Италии является прекращение ракетных обстрелов Израиля, но сказала вместе с тем: «Мы призываем к диалогу в сфере политического решения проблемы». После встречи с ней, как вы охарактеризуете свою коллегу, и чего стоит Израилю ожидать от новой главы внешней политики ЕС - политики, которая по крайней мере сегодня,  при баронессе Эштон, отличается давлением на Израиль.

- Федерика Могерини, которая сменит Кэтрин Эштон на посту главы европейского внешнеполитического ведомства, безусловно, как человек амбициозный, энергичный и молодой  будет очень активна на всех направлениях и, конечно же, на нашем тоже. Так что поддержание диалога с ней – задача для нас критически важная. Поэтому я постарался приехать в Италию до ее вступления в должность  (она займет свой новый пост 1 ноября), чтобы спокойно сесть и поговорить в неформальной обстановке, обсудить все проблемы – и израильско-палестинский конфликт, и ближневосточную картину в общем.

Получился очень интересный разговор, мы беседовали в общей сложности более двух часов: минут 45 наедине, потом при участии нашей делегации. Я думаю, она достаточно открыта и понимает, что вещи не являются черно-белыми. Вся эта активность, которую мы видим на национальном уровне, на парламентском уровне в Швеции, в Англии, – она направлена не на решение палестино-израильской проблемы, а на мобилизацию голосов избирателей внутри каждого государства. Исламские общины там сегодня являются довольно весомым фактором во внутриполитической борьбе, и поэтому в Европе левые партии прежде всего используют израильско-палестинский конфликт как способ привлечь голоса избирателей-мусульман на внутренних выборах в своих государствах. Поэтому никаких изменений здесь ждать невозможно.

Вместе с тем люди более ответственные, которые действительно думают о том, как стабилизировать Ближний Восток, как урегулировать наши отношения с палестинцами, понимают, что такие односторонние меры только наносят ущерб возможности разрешения конфликта между нами и палестинцами.

- То есть, если я правильно понимаю, с Федерикой Могерини будет общаться значительно проще, чем с баронессой Эштон?

- Кэтрин Эштон в последнее время занималась, в основном, иранской ядерной программой, а израильско-палестинскому конфликту не уделяла почти никакого внимания. И Евросоюз был достаточно пассивной стороной в этом процессе.

- Верно ли, на ваш взгляд, говорят о Федерике Могерини, что она не считается сильной,  независимой фигурой, и это может быть при правильном подходе полезно для Израиля?

- Она является абсолютно самостоятельной, очень сильной, амбициозной и энергичной. И она была выбрана вопреки всем ожиданиям. Конечно же, повторюсь, наш диалог с ней является жизненно важным, поскольку со стороны национальных парламентов есть давление на Евросоюз - это совершено неадекватная, антиизраильская позиция. Я бы даже сказал, что сегодняшнее отношение Европы к Израилю - это точная копия отношения европейских стран к Чехословакии в 1938 году. Мы надеемся на более конструктивный диалог, но в любом случае не собираемся  быть Чехословакией.  Я надеюсь, нам удастся урегулировать эти проблемы.

- Во времена Берлускони Италия считалась чуть ли не самым большим другом Израиля в Европе. Во всяком случае, Берлускони точно. А как сейчас отношения с нынешним премьером, Маттео Ренци?

- Маттео Ренци является очень дружественной фигурой для Израиля. Вместе с тем основная его проблема - это отнюдь не Ближний Восток, а вопросы экономики и внутренней стабильности, в частности, в парламенте. Он стал премьером не в результате всеобщих выборов, а вследствие, скажем так, изменения политического ландшафта внутри существующего парламента. И ситуация там довольно запутанная. Ренци, который пришел из левого блока, является премьером, и его самым большим сторонником является Берлускони, находящийся в оппозиции и представляет правый лагерь.

- Министр иностранных дел Ирана Мухаммад Джавад Зариф заявил, что Тегеран не намерен продлевать «ядерные» переговоры с шестеркой международных посредников в том случае, если сторонам не удастся заключить соглашение до 24 ноября. Но на прошлой неделе представители Ирана заявляли, что переговоры могут продолжаться и после 24 ноября. Что все это означает с точки зрения Израиля?

- То, что мы видим со стороны Ирана – это чистой воды шантаж, и никакого реального желания, никакой готовности решить проблему иранской ядерной программы мы не видим. Это очередная уловка, затягивание времени, запугивание, вымогательство. В рамках формулы «5+1 и Иран» никакого решения на сегодняшний день не видно, и если возникнет какое-либо соглашение, то оно будет очень и очень плохим для стабильности всего Ближнего Востока и для Израиля, в частности. Насколько готовы сегодня западные державы пойти на решительные меры и заставить Иран отказаться от ядерной программы, будет ясно уже в конце ноября.

- Премьер-министр правительства национального единства ФАТХа и ХАМАСа Рами Хамдалла считает, что реконструкция сектора Газы возможна, только если будет снята блокада. Об этом он заявил во время встречи в Рамалле с делегацией Международного валютного фонда.

- Невозможно снятие блокады без полного разоружения боевиков и полной демилитаризации сектора Газы. Рами Хамдалла это прекрасно осознает, и его заявления направлены на то, чтобы усилить ХАМАС, дать возможность контрабандой переправлять оружие, боеприпасы, создавать новые туннели и ракеты. Рами Хамдалла никакой готовности к разоружению ХАМАСа не проявил, а напротив, только оправдывал его вооружение. То, что мы не дошли до конца, не завершили работу, не свергли ХАМАС, так или иначе приведет нас к ситуации, что следующая операция – только вопрос времени.

 

Вел интервью Тедди Сандер