Мюнхен на горизонте

Мюнхен на горизонте

Обама и Иран близки, как никогда, близки к достижению многоплановой сделки за счет Израиля, арабских княжеств и долгосрочных американских интересов.

53 год н.э. оказался фатальным для Рима - римская армия была разгромлена парфянами в битве у Харрана, а голова полководца Марка Красса на золотом блюде доставлена царю Ороду. Тогда, в роковом сражении, римские когорты попали в ловушку, расставленную персами. Все развивалось в точности по иранскому сценарию: легкая конница парфян атаковала римлян, и, натолкнувшись на сопротивление, «обратилась в бегство». Римляне, не подозревая подвоха и предвкушая победу, устремились в погоню, когда из-за укрытия появилась тяжелая парфянская кавалерия, а бежавшие персидские конники, в свою очередь, на полном скаку, с разворота, обрушили на своих преследователей град стрел. В считанные часы римские легионы были рассеяны, не успев даже понять, что произошло.

В последующие века иранцы неоднократно прибегали к подобным маневрам – и в ратном деле, и в дипломатии. Их целью было заманить врага в ловушку, заставить его раскрыть карты, и затем обрушиться всей тяжестью своей мощи. Во многих случаях эти планы реализовывались самым блестящим образом.

Иран, от парфян и Сасанидов до нынешней теократии, - страна с древнейшими дипломатическими традициями. Ее правители – не одноклеточные троглодиты, подобные Саддаму или Каддафи с их брутальными методами и самолюбованием. Это хищник умный, изворотливый, искусный, тщательно просчитывающий и маскирующий каждый свой шаг, с чрезвычайно хитроумной, замысловатой тактикой. Столкнувшись с западным колониализмом, иранцы были обескуражены, но затем научились виртуозно противостоять своим противникам. А США с их прямолинейностью, меркантилизмом и наивностью вряд ли могут считаться достойными противниками персов.

Вторжение в Ирак в 2003 году было в немалой степени блестящей интригой аятолл, которые, посредством иракской оппозиции, в особенности, лидера партии Иракский Национальный конгресс Ахмеда Халаби, ввели в заблуждение администрацию Буша-младшего по поводу ОМП. Виртуозным маневром они избавились от одного злейшего врага – «багдадского мясника» – руками другого - американцев.

При этом они были уверены: Буш-младший – человек с твердыми религиозными и идеологическими взглядами - скорее исключение из правил, нежели правило для Америки. В большинстве своем американские лидеры – конформисты, готовые идти на компромиссы и закулисные сделки в надежде на быструю выгоду. Этот прогноз был верен. Обама - именно такой президент: высокопарный, но бесхребетный, слабый и нерешительный.

Свою первую каденцию он начал с реверансов в сторону режима и заявил, что «протягивает руку дружбу» Ирану. В дальнейшем Обама также не оставлял попыток «достучаться» до Тегерана. В 2009-10 годах в СМИ циркулировали сообщения о сотрудничестве США и Ирана в Афганистане и Ираке. В 2012 году он отправил письмо аятолле Хоменеи с предложением компромисса, а госсекретарь Хилари Клинтон заявила в Германии, что «иранский народ заслуживает лучшего будущего и эта страна может быть интегрирована в мировую экономику».

Однако иранцы были бы не иранцами, если бы сразу приняли ухаживания Обамы. Их цель состояла в другом – запугать своего противника, в полной мере использовав его слабость. Смысл стратегии Ирана заключается не в столько в том, чтобы создать ядерную бомбу, сколько в достижении гегемонии в Персидском заливе, а затем и в мусульманском мире. Шиитский мессианизм и древние персидские чаяния накладываются друг на друга. После того, как США ушли из Ирака, Тегеран был, как никогда, близок к успеху. Америка фактически самоустранилась из «большой игры» на Ближнем Востоке, Египет – главный противник Ирана – был поглощен внутренними проблемами. Санкции хотя и осложняли экономическое положение, но объединяли иранцев и помогали осуществлять репрессии, а поддержка России и Китая частично нейтрализовала эффект санкций.

И все бы хорошо, если бы не «сирийская весна». Успешное наступление суннитских «моджахедов» поставило под угрозу достижения Ирана, могло лишить его ближайшего союзника в лице Асада, изолировать «Хизбаллу», перенести театр боевых действий в Ирак, где уже доминировали шииты. Стратегический триумф оборачивался фиаско. Настало время менять тактику – и она была изменена. На смену «плохому полицейскому» пришел «хороший полицейский» - Ахмединеджада сменил Рухани. Цель – достичь негласной договоренности с Америкой о разделе влияния, и сегодня она близка как никогда.

Для иранцев атомная бомба – способ шантажа, причем способ безотказный: никто не в силах проконтролировать все секретные объекты на территории этой страны. Если Иран сделает шаг навстречу Обаме и закроет завод в Фордо, например, это не помешает персам и дальше развивать свою ядерную программу, но откроет путь для компромисса с Америкой. Каким он будет?

Иран хочет доминировать в Персидском заливе, фактически подчинить себе арабский мир – от Леванта до Йемена, спасти Асада, перераспределить в свою пользу доходы от продажи нефти. Обама (и европейцы) хотят гарантировать бесперебойные поставки энергоносителей, остановить наступление «аль-Каиды» в Сирии, и снять с себя головную боль любого военного вмешательства. Если Иран формально откажется от ядерной программы и пустит на ряд объектов инспекторов МАГАТЭ, сделку можно считать состоявшейся. Контроль над регионом будет передан аятоллам в обмен на нефть, спокойствие и сдерживание суннитских радикалов. Жертвами сделки станут арабские княжества и Израиль, но для Вашингтона и Брюсселя никогда не было проблемой предательство своих союзников. Пусть как хотят – так и выпутываются. Что касается «исламской бомбы», то она будет создана и на Западе уже смирились с этим фактом.

Таковы контуры будущих вероятных договоренностей. Улыбки Рухани и восторги Обамы – антураж к новому Мюнхену. Запад влюблен по собственному желанию – ему достаточно успокоений Рухани, чтобы броситься в объятия аятолл.

Может ли Нетаниягу повлиять на политику Обамы? В очень малой степени – и это в лучшем случае. Для Обамы и его команды еврейское государство – вообще помеха на карте, и заверения в дружбе и моральных обязательствах – не более чем фантик для обертки смертельного яда под названием «мирный процесс».

Я помню, как в интервью мне в 2007 году Авигдор Либерман, тогда министр стратегического планирования, сказал, что неизбежно наступит время, когда Израиль останется один на один с Ираном. Мы можем, увы, констатировать, что это время неумолимо приближается, и хуже всего, что Израиль в этом противостоянии практически остается без союзников, за исключением горстки дружески настроенных государств и правительств.

Что касается США, то им придется в будущем заплатить за свою слабодушную и меркантильную политику, а «голова Обамы» украсит коллекцию скальпов Хомейни. Но это – потом. Пока нам предстоит стать свидетелями бурного романа братьев по разуму.

 

Александр Майстровой, "Вести"