Странная война

Странная война

Какие цели ставились в этой военной кампании? Почему была проигнорирована «туннельная угроза»? Почему армия шла вперед, оглядываясь назад? Получим ли мы ответы на эти вопросы?

Когда после вторжения в Польшу англичане и французы объявили войну Германии, Гитлер пренебрежительно отреагировал: «Это еще не значит, что они начнут войну». Он не ошибся. Пока танки Вермахта рвались к Варшаве, союзники пили чай, крутили романы с местными девушками, играли в футбол и гольф. Эта война получили название «странной войны».

Впечатление, что ХАМАС, начиная военные действия против Израиля, как и Гитлер в свое время, был уверен, что Израиль не пойдет до конца; что даже если израильские танки и войдут в Газу, как это было в 2008-9 году, они остановятся на полпути, чтобы потом развернутся и уйти из Газы. Впечатление было такое, что главари этой группировки были уверены в своей безопасности. Мы не знаем со всей определенностью, на чем строилась эта уверенность, но она оказалась оправданной. Потеряв около 70 своих сыновей, Израиль будет существовать и дальше в тени ракетной и туннельной угрозы ХАМАСа, который уже спустя год восстановит свои силы. Очередная «странная война», раз за разом повторяющаяся на протяжении уже ряда лет.

Любая война, и это хорошо известно, должна преследовать определенную и очень ясную цель. Без этого военные действия, особенно с террористами, и особенно в городских густонаселенных муравейниках, превращаются в вязкую и изматывающую партизанскую войну, где регулярная армия всегда находится в проигрышном положении.

Какова была цель наземной операции? Ответа на этот вопрос у нас нет, и нет его у политического и военного руководства страны.

Целью не было свержение режима ХАМАСа – это очевидно. Нам говорили, что цель – «обеспечение безопасности граждан страны и разоружение ХАМАСа». Но без уничтожения существующего режима разоружить его невозможно по определению. Точно также нельзя было «разоружить» нацистскую Германию, не уничтожив собственно режим нацистов. Почему такая цель не была поставлена? Мы не знаем. Судя по всему, имели место несколько факторов: неуверенность в своих силах; опасения, что «будет хуже» (недаром нас все время пугают, что после ХАМАСа к власти в Газе придет нечто еще более страшное, хотя что страшнее может быть фанатиков, мечтающих об умерщвлении всех евреев без исключения?); боязнь «мирового сообщества»; страх перед необходимостью оставаться в Газе энное время. Те министры «узкого кабинета», кто, как Либерман и Беннет, требовали уничтожение режима, как стратегической задачи, остались в меньшинстве.

Так или иначе, сама постановка вопроса о «разоружении ХАМАСа» без уничтожения последнего была чистой воды политической риторикой, а не военной задачей. В дальнейшем, впрочем, и эта риторическая цель претерпевала изменения. Нам говорили, что нужно ликвидировать ракетный потенциал ХАМАСа, а потом, когда всплыли данные о подготовке ХАМАСом мегатерракта в соседних с Газой населенных пунктах - систему туннелей. На уничтожение туннелей были брошены все силы, однако это была заведомо обреченная задача. Не известно было общее число туннелей; не известны ответвления от внутренних туннелей, которые можно без труда продолжить за пределы сектора, не известно месторасположение штаб-квартир и командных пунктов террористов, их подземных арсеналов и центров связи, откуда ведется управление и координация подкопов. Т.е., «мозговой центр» «страны подземелья» оставался нетронутым, за исключением отдельных нор, ведущих на поверхность. Известно, что эти туннели роются необычайно быстро и через полгода-год все вернется на круги своя. Таким образом, уничтожение туннелей за счет жизней военнослужащих выглядел, как кратковременный успех в лучшем случае, и «сизифов труд» - в худшем. На средства, полученные от Запада, Турции и Катара, ХАМАС создаст новую и еще более густую сеть туннелей.

Как спецслужбы умудрились «не заметить» туннельную угрозу, которая существовала еще с начала прошлого десятилетия? Как после похищения Гилада Шалита, когда ХАМАС показал, на что он способен, не было сделано ничего для нейтрализации этой угрозы? Эти вопросы без ответа. Вероятно, то той же причине, почему мы никогда ни к чему не готовы: ни к снегу зимой, ни к пожарам летом, и требуются трагические события (как пожар на Кармеле), чтобы мы осознали настоятельную необходимость того или иного решения.

Но в Израиле, в отличие от Латвии, например, где премьер-министр подал в отставку из-за обрушения крыши супермаркета, добровольно со своего поста никто никогда не уходит.

Таким образом, стратегической задачи не было, а была попытка поставить перед армией временную цель при понимании того, чтобы ее полная реализация не осуществима.

Это – о стратегии. Теперь о тактике. С самого начала все выглядело странным. Израиль вел войну, продолжая, как ни в чем не бывало, поставлять режиму ХАМАСа все необходимое для запуска ракет. В Газу бесперебойно подавалась электроэнергия, шел транспорт с цементом, бензином, химикалиями, стальными трубами и т.д. Это называлась гуманитарной помощью. Гуманитарная помощь – это продукты питания, медикаменты и детские подгузники, но не стройматериалы, которые идут на строительство тех же туннелей, и бензин, которым заправляют свои машины террористы на земле и под землей. (Кстати, в больнице Газы есть автономные генераторы, и общее отключение электроэнергии не привело бы к гибели пациентов).

В 2004 году после неоправданно долгих колебаний, правительство Шарона за месяц уничтожило главарей ХАМАСа - шейха Ахмада Ясина и Абделя Азиза Рантиси. Гидра была обезглавлена, и результат не замедлил сказаться. ХАМАС был деморализован, его вожаки зарылись в землю и думали не столько о победе над «сионистами», сколько о собственном выживании. Уничтожение главарей террора – проверенное и надежное средство, апробированное США в войне с «аль-Каидой», и Россией - в Чечне. Американские спецслужбы, как и российские, вели охоту не за боевиками нижнего звена, а за политическими и духовными главарями террористов. Сегодня «аль-Каида», как мощное боевое ядро, оказалась подорвана настолько, что перестала угрожать Америке. Ее сменили исламистские филиалы в Аравии, Сомали и Магрибе, но они не угрожают США смертоносными ударами, коим было 11 сентября 2001 года. То же произошло в Чечне. «Революционеры» всех мастей – непримиримые борцы за идею, когда дело касается не их лично. Собой они предпочитают не рисковать, и вообще любят «красиво пожить». Миллионные состояния Хании и Машаля – тому доказательства. При этом уничтожение вилл и домов их совершенно не пугает – они знают, что всегда без труда построят себе новые и еще более роскошные.

Почему Нетаниягу выступил против ликвидаций главарей ХАМАСа? Мы не знаем.

ЦАХАЛ всегда гордился собой, как изобретательной армией, способной действовать нестандартно и неординарно, отказываясь от рутинных штампов и банальных приемов, преподнося «сюрпризы» врагу и ставя его врасплох. Нынче мы видим армию, действующую тяжело, неуклюже, инерционно, без всякой попытки использовать новые средства и современные технологические возможности. ХАМАС изначально хотел втянуть ЦАХАЛ в болото асиметричной войны – и достиг этого. Армии навязали условия ведения боевых действий, которые были максимально удобны для врага, и крайне тяжелы для нас. Наша армия была похожа на огромное неуклюжее животное, как бык или слон, гоняющееся за осаждающими его гиенами, чья цель – измотать и повалить своего врага.

Мы вправе спросить, почему военнослужащие должны были рыскать в жилых домах, сараях, постройках с ловушками и засадами в поисках туннелей, если можно, как это предлагалось, прокопать гигантский ров по всему периметру сектора, обнажить «крысиные ходы» и потом уничтожить их? Граница Газы с Израилем - всего 51 км. Это в сотни раз меньше длины туннелей, прокопанных ХАМАСом. Почему нельзя было изыскать способы уничтожить этот подземный город изнутри? Опять-таки, мы знаем, что не было недостатка в предложениях: от идеи затопить это «подземелье» до направленного взрыва со стороны моря? Египтяне использовали разные способы, в том числе, весьма нетривиальные и остроумные, заливая, например, туннели нечистотами. Правительство ас-Сиси уничтожило за пару месяцев сотни туннелей в районе Рафиаха. Протяженность границы сектора с Египтом – 11 км.. Это в пять раз меньше, чем с Израилем, но технические возможности двух стран не сопоставимы. И даже если бы это заняло не два месяца, а полгода, проблема туннелей давно уже была бы решена, а опасность сведена к минимуму. «Лучшей армии в мире» нужно учиться у египтян.

Моше Яалон получил свой пост полтора года назад. Он в свое время резко и справедливо критиковал «размежевание» и предупреждал об опасности, которую будет представлять собой Газа для Израиля. Мы были вправе полагать, что, осознавая неизбежность конфликта, он подготовится к нему наилучшим образом, будет действовать максимально решительно и эффективно, используя все возможные современные средства, чтобы деморализовать врага.

Увидели мы нечто совсем иное. Армия шла вперед, постоянно оглядываясь назад. Она продвигалась на некоторое расстояние, а затем застывала, словно не зная, что делать дальше. Правая рука удерживала левую. «Прекращения огня» следовали один за другим, словно и были главной целью.

Хорошо известно, что если наступающая армия не преследует своего противника, то инициатива переходит к обороняющейся стороне. Так оно и происходило раз за разом. Израильские солдаты топтались на месте, становясь идеальной мишенью для террористов, снайперов, смертников, диверсионных групп. Разбрасывая листовки, Израиль оповещал своего врага о своих планах и направлении удара, позволяя ему перегруппироваться и своевременно отступить, чтобы ударить в другом месте.

Нам говорят, что семь (восемь?) «прекращений огня» предпринимались, чтобы снизить критику в свой адрес, а также потому, что мы – самая гуманная армия в мире. Сомнительные доводы. Израиль получил с самого начала войны карт-бланш со стороны арабского мира, и даже Западной Европы и администрации Обамы. Мы не знаем, сколько бы погибло палестинцев в случае молниеносной военной кампании, но вполне возможно, что меньше двух тысяч человек. При этом мир был бы не вынужден наблюдать, как ЦАХАЛ утюжит палестинские кварталы с перерывами «на обед», словно отрезая хвост кошке по частям. Не удивительно, что чем более вязким и изматывающим становилось противостояние, чем больше появлялось в эфире картинок с убитыми и раненными детьми, тем громче звучали голоса осуждения в наш адрес. Для мира эта операция превращалась в «избиение младенцев», а не в борьбу с террором. Впрочем, в любом случае было очевидно, что Израиль будет виновен в страданиях палестинцев, даже если будет разбрасывать с самолетов конфеты и воздушные шарики. В этой ситуации приоритет остается за соображениями военной целесообразности.

Очень многое выглядит странным. Как «самая оснащенная армия», так любящая своих детей, могла отправлять этих детей в гущу боя на списанных в запас бронетранспортерах 60-х годов? Почему, так любя своих солдат, посылала этих солдат в пустующие здания, где были установлены мины-ловушки, а не использовала робототехнику для сбора информации и нейтрализации этих ловушек? Почему страна, продающая всему миру свои беспилотники и создающие микроскопические роботы, действовала методами середины прошлого века?

Это – в высшей степени «странная война». Война, которая не только не устранила угрозу, но и в значительной мере, лишила Израиль его сдерживающей мощи. Война, которая сопровождалась несоразмерно большими для страны потерями и обрекла на новые потери в скором будущем. Война, в которой вопросов куда больше, чем ответов…

 

Александр Майстровой