Театр одного актера

Театр одного актера

Абу-Мазен делает единственное, что он может и что не несет в себе и малейшего риска: имитирует деятельность при всякой отсутствии оной.

Лозунг Льва Давидовича Троцкого "Ни мира, ни войны, а армию распустить" стала своего рода "классикой". В советских школах его знал каждый, а Троцкий высмеивался, как бездарный демагог, политическому шутовству которого противостояла мудрость Владимира Ильича.

Произнесен он был весной 1918 года, во время переговоров правительства Совдепии с Германией, и определял собой "третий путь", выбранный Троцким: промежуточный между воинственной позицией "левых коммунистов" во главе с Николем Бухариным, и Ильичем, соглашавшимся на унизительные требования Берлина. Несмотря на популизм, в позиции Троцкого было рациональное зерно: не брать на себя никаких обязательств, но и не вступать в прямой конфликт с немцами, поскольку было очевидно, что Германия и без того обречена на поражение.

Такая стратегия затяжки времени порой приносит свои плоды – особенно в ситуации, когда конкретные шаги опасны или чреваты непредсказуемыми последствиями.

Абу-Мазен ни по интеллекту, ни по стратегическому мышлению со Львом Давыдовичем несравним, но Либерман был прав, когда подметил, что глава ПА "идет по пути Троцкого". Он стремится избежать принятия каких-либо ответственных решений, а позиция "ни мира, ни войны" самая для этого подходящая. Чтобы понять это, следует взглянуть на происходящее глазами самого Абу-Мазена.

Прежде всего, он никогда не занимался государственным строительством. Либерман, как и все мы, будучи не понаслышке знаком с такого рода деятелями, дал ему точное определение: "воспитанник старой советской школы, института им. Патриса Лумумбы, которые видят себя исключительно в качестве лидера национально-освободительного движения». Как и его наставник, покойный Арафат, Аббас всю жизнь учился не создавать, а заниматься революционной пропагандой, однако существенно уступает Арафату в том, что касается харизмы, изобретательности и популярности. Арафат был вожаком, Абу-Мазен – партаппаратчик. Первый любил авантюры и не раз бросал вызов судьбе, второй исходит из принципа "тише едешь – дальше будешь".

Его натура и характер отвергают риск. Между тем, и мирное соглашение с Израилем, и война с ним таят в себе смертельную опасность. Аббас не может признать Израиль, как еврейское государство, так как тем самым бросит вызов всей доктрине ислама. И потому, что завоеванная единожды территория (в том числе, и Андалузия, например) остается в вечном владении арабов – «Дар эль-ислам» («Земля мира»); и потому что, с точки зрения современного исламского богословия, евреев как народа не существует; и по причине национальной гордости (не может бывший народ "дхимми" диктовать волю "народу Аллаха"); и, наконец, из-за того, что палестинцам поколениями промывали мозги о злокачественной сущности «сионистского колониального образования». Это базисные понятия, от которых не откажется ни один палестинский лидер – тем более, конформист Аббас, ибо прекрасно осознает, что единственным результатом такого шага станет его смерть. Не только политическая, но и физическая. И не только его самого, но и вероятно, его сыновей и всего его клана: процветающего и вполне благополучного.

При этом он не может и не хочет идти на риск войны с Израилем. Абу-Мазен видел, какими мрачными последствиями для ПА обернулась "вторая интифада" и понимает, что сегодня Израиль еще сильнее, чем раньше. Кроме того, в ситуации, когда в огне "арабского лета" сгорают одно за другим еще недавно устойчивые государства, типа Сирии, Ливии и Йемена, а над миром нависает тень "холодной войны", новая "интифада" уже не сможет претендовать на исключительность. А именно особое внимание мировых СМИ позволило палестинцам достичь успеха в пропагандистской войне.

Он также знает, что в случае нового кровопролитного конфликта будет обречен. Анархия, израильские операции, усиление ХАМАСа, хваткие "молодые волки" в собственной стае превратят его в заложника обстоятельств. Он может успеть, в лучшем случае, сбежать в ОАЭ, но оставит в руках недругов и клан, и накопленные богатства (недвижимость, увы, нельзя, например, вывезти за границу). И, таким образом, все возвращается на круги своя: утрата власти и прямая угроза физическому выживанию.

Выход один – тот самый, что предложил Троцкий: создавать иллюзию некой активной деятельности при полном отсутствии оной. Это позволяет, ничем не рискуя, сохранять экономические и политические дивиденды: поток финансовой помощи из-за рубежа; симпатии левых (в том числе, и в Израиле) и бесцветных чиновников Евросоюза ("социально близких" по мировоззрению и природе); относительную поддержку населения у себя дома (ведь деньги продолжают притекать в ПА, даже проходя через сито коррумпированной власти). При этом он будет стараться получить признание со стороны ООН и Запада – это повысит его авторитет и значимость. Разъезжая по миру с протянутой рукой, он не несет ответственности за положение своего народа, не должен прикладывать ни малейших усилий для создания национальной экономики и государственных институтов. Идеальная позиция: не делая абсолютно ничего (если не считать вечных жалоб и сетований на оккупацию), получать все и не подвергать себя даже минимальному риску. Поскольку, в конечном счете, даже Израиль заинтересован, чтобы в ПА сохранялась стабильность, а у власти находились не фанатики, как в Газе, а вменяемые политики.

Подержание статус-кво обеспечивается манипуляциями. Их не так уж и много, учитывая, что арабскому миру сегодня уже вообще не до палестинцев и Аббаса: угрозой сорвать мирные переговоры, фиктивным сближением с ХАМАСом (которого Абу-Мазен боится куда больше, чем Израиля), обещаниями уйти в отставку и распустить автономию (хороший способ пугануть "непуганных идиотов" на Западе и в самом Израиле). Все это – не более чем меняющийся антураж в театре одного актера, коим был и остается Аббас. При этом, вряд ли он захочет перейти незримую "красную черту" в отношениях с Израилем: бюджет ПА почти на 70% состоит из налоговых сборов, перечисляемых Израилем, – стоит приостановить их выплату, и ПА провалится в хаос.

Парадоксальным образом, этот спектакль, как я уже сказал, втайне приветствуется Иерусалимом. Роли известны, и лучше иметь дело со старым, ставшим почти родным «дьяволом», чем с новым, незнакомым, или тем более, с сонмом бесов. При всей своей неопределенности, эта ситуация в данный момент единственно возможная. Подобные отношения, конечно же, нельзя назвать миром, но всеобъемлющий, безоговорочный мир, с открытыми границами и конференциями "без галстуков" – явление постмодерна. На протяжении всей истории между народами был мир, который существует сегодня между Израилем и палестинцами, когда сотрудничая и торгуя, стороны стремятся всячески переиграть и ослабить друг друга. Абу-Мазена он вполне устраивает: "ни мира, ни войны, а армию распустить"...

Александр Майстровой, "Вести"